Политика

Латвия: красные латышские стрелки в антураже Евросоюза

В 1994 году судьба свела меня с одним из последних участников Гражданской войны на юге России на стороне белых, уроженцем Ростова-на-Дону 94-х летним гражданином США Василием Дмитриевичем Матасовым. С его уст я впервые услышал фразу, в своё время весьма распространённую среди чинов Вооружённых сил Юга России (ВСЮР), что «советская власть держится на еврейских мозгах, латышских штыках и русских дураках». Впоследствии её привел отечественный историк Александр Иванов в своей научной монографии «Логика кошмара», посвящённой политическим репрессиям 20-х – 30-х годов прошлого века.

Сегодня для меня интересна своеобразная политическая триада времён Гражданской войны 1917-1922 годов. Факт поддержки красными латышскими стрелками большевиков при захвате ими власти октябре 1917 года и дальнейшем её удержании в самые критические периоды междоусобной брани начала XX века общеизвестен. Да и появились они поначалу в структуре отечественных вооружённых сил как продукт революционных преобразований по созданию национальных частей в недрах бывшей Русской императорской армии. Части так называемой Красной гвардии, предшественницы РККА, сыгравшей весомую роль в роковых событиях «десяти дней, которые потрясли мир», в большинстве своём были представлены воинскими контингентами Северного фронта сплошь и рядом состоявшими из латышей.

Их зачастую использовали в качестве карателей. Так по данным очевидца тех дней историка Сергея Мельгунова в 1918 году на территории только 20 центральных губерний бывшей Российской империи было зафиксировано 245 массовых народных волнений, жестоко подавленных именно латышскими красными стрелками. В период осуществления большевиками «красного террора» во время Гражданской войны наибольшую печальную общероссийскую известность среди его организаторов снискали два латыша: Ян (Яков) Петерс и Мартин (Мартын) Лацис (настоящее имя Ян Судрабс).

Надо сказать, на службу большевиков латышские красные стрелки, прельщённые в условиях революционной разрухи большими зарплатами и пайковым изобилием, ехали целыми семьями. Во время работы в фондах Российского государственного военного архива (РГВА) мне довелось познакомиться с документальными материалами, касающихся деятельности революционных трибуналов войск Юго-восточного фронта красных, оперировавших на территории Донской области и Северного Кавказа на рубеже 1919 – 1920 годов. Как явствовало из архивных документов РГВА эти учреждения в большинстве случаев, состояли из латышей, которые к исполнению смертных приговоров иногда привлекали даже своих несовершеннолетний детей-подростков.

По рассказам всё того же Матасова, на Дону в те времена ходила поговорка, вырвавшаяся из уст членов Комиссии по расследованию злодеяний большевиков при главнокомандующем ВСЮР: «Не ищи палача, а ищи латыша». К июню 1919 года в организационно-штатной структуре РККА находилась даже целая советская латышская армия, насчитывавшая в своих рядах 45 317 бойцов. И это, не считая укомплектованных латышами отдельных рот и батальонов в составе интернациональных полков и бригад, коих тогда было превеликое множество. Так что в умах и сердцах жителей русской глубинки и казачьих областей ещё долго образ «комиссаров в пыльных шлемах» (навеянный поздней киношной романтикой), олицетворял собой перекошенные физиономии злобных изуверов-русофобов с характерным прибалтийским акцентом.

В нынешней Латвии тема «советской оккупации» самая востребованная в её общественном сознании. Но при этом её официальные лица очень не любят, когда российская сторона напоминает им о военных преступлениях их соплеменников в период Гражданской войны. Так как это никак не согласуется с образом невинной латвийской «овечки», сторонницы демократических традиций общеевропейского дома, жертвы экспансии Советского Союза. А то, что сами латыши внесли весомую лепту в укреплении власти большевиков, как-то выносится за скобки общечеловеческих ценностей. Но при этом многие верующие в событиях довоенных советско-латвийских отношений усматривают небесную кару Латвии за погром Святой Руси латышскими красными стрелками, которую Бог наказал руками тех, кому они верно служили.

Но всё это в прошлом. Сегодня современная Латвия – это типичная страна-лимитроф, возникшая не благодаря движущей силе её народных масс, а сложившихся внешнеполитических обстоятельств. Да и сам латышский этнос в его привычном виде по большому счёту возник во второй половине XIX века, исключительно как продукт энергичных мер, предпринятых правительством Российской империи с целью борьбы с немецким засильем в Прибалтике. В нынешней Латвии об этом не принято говорить, а тем более писать.

Ну и, само собой разумеется, факт существования Латвийской ССР и её пребывание в составе Советского Союза преподносится здесь исключительно в негативных тонах. Но среди латышского населения ещё немало живёт тех людей, кто может сравнить её нынешнее состояние с периодом, так называемой советской оккупации, когда Латвия (до войны отсталая аграрная страна) обзавелась немалым научно-промышленным потенциалом. На момент развала СССР в 1990 году население Латвийской ССР составляло 2,7 млн, человек (сегодня здесь проживает чуть больше 1,9 млн.), а её внутренний валовый продукт (ВВП) по паритету покупательской способности (ППС) насчитывал 20,9 млрд. долларов.

В тоже время ежегодное производство ВВП по ППС в советской Латвии достигало 16,5 тыс. долларов на среднестатистическую душу населения. А потребляла эта союзная республика товаров и услуг на сумму в 26,9 тыс. долларов на одного человека, паразитируя за счёт общесоюзного бюджета, а точнее находясь на содержании РСФСР. Люди моего поколения помнят, колесившие по дорогам СССР микроавтобусы, производства рижского автозавода РАФ. «Рафики» были настоящими рабочими лошадками, выступая в роли карет скорой помощи, автомашин милицейских патрулей и маршрутных такси. Незаменимым атрибутом молодёжных тусовок времён моей юности, являлись портативные радиоприёмники ВЭФ, изделия рижского радиозавода.

Ну а обладателей престижной и остродефицитной бытовой аудиоаппаратуры марки «Радиотехника» (всё то же «прописки) воспринимали как небожителей. Нельзя не сказать и о продукции латвийской парфюмерной фабрики «Дзинтарс», чьи изделия по соотношению цены и качества не уступали, а то и превосходили французские аналоги. Я уже не говорю, о сооружённых силами всего Советского Союза терминалах Рижского торгового порта, который считался главными морскими воротами СССР на Балтике.

Увы, сегодня от всего этого наследия советских времён остался лишь один рижский бальзам, который в своё время считался местной брендовой достопримечательностью. Его старался привезти домой в качестве сувенира своим домашним всякий советский турист, отдыхавший на Рижском взморье. С тех пор минуло почти тридцать лет, а как будто ничего не было, словно всё это приснилось в каком-то дурном сне.

Сегодня по данным целого ряда международных финансовых и прочих организаций (МВФ, ВТО, ВОЗ и так далее) Латвия и латыши входит в число быстро исчезающих стран и вымирающих этносов. Если и дальше так будет продолжаться в том же духе, то скоро от носителей латышского языка не останется никакого следа. Тем более, что он, несмотря на тщетные усилия местных чиновников-националистов, не вызывает патриотических ассоциаций у латышской молодёжи, которая сегодня предпочитает изучать английский, с целью быстрой адаптации в странах еврозоны, куда устремлены все её чаяния, так как никакой перспективы для себя на родине она не видит.

В общем, картина не столь радостная, как её хотели видеть те, кто на рубеже 80-х – 90-х годов прошлого века призывал латышей отряхнуть советский «прах» со своих «ног». Промышленность исчезла, сельское хозяйство пришло в упадок, туристический поток из России иссяк, российскому морскому транзиту через Рижский порт, как и евродотациям, пришёл конец, а тут как назло США, не удовлетворённые финансовым вкладом своих союзников по НАТО требуют их увеличить расходы каждого на оборону сверх положенных 2% от ВВП. В своё время премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль любил повторять фразу: «Чтобы обрушить экономику какой-либо малой страны достаточно подарить ей крейсер». Нынешние страны Прибалтики полностью подтверждают её правоту.

Да и содержание контингентов войск Североатлантического альянса, расквартированных на территории Латвии, ложится тяжким грузом на её скромный бюджет, к тому же лишённый теперь подачек от ЕС. Но её чиновники упорно продолжают своей русофобской деятельностью подтверждать правильность русской поговорки: «Кого Бог хочет наказать того лишает разума». Вместо того, чтобы развивать взаимовыгодные экономические отношения с Россией они пошли на санкционном поводу у коллективного Запада.

Совсем недавно отказавшись в одностороннем порядке от поставок российских энергоносителей, Латвия закупила их в Англии и Нидерландах, платя кругленькую суму за аренду тамошних хранилищ. Но как, оказалось, осуществить доставку энергоносителей, включая оплату транспортных услуг, она не в состоянии. Таким образом, латышей грядущей зимой ждут нелёгкие деньки, так как российская сторона в данном случае не намерена оказывать экстренную помощь (как это было ранее) стране, где русофобия возведена в ранг государственной политики.

Подведя черту под всем этим можно, перефразируя другую известную русскую поговорку, резюмировать, что не по латышскому Сеньке оказалась государственная шапка. Одно дела горланить на митингах «Латвия для латышей», устраивать шествия недобитых латышских эсэсовцев, открыто нарушать права человека, прячась за спины партнёров по ЕС и НАТО, как нашкодивший подросток. И другое дело заниматься созидательным государственным строительством без посторонней помощи и оглядки на чужого дядю. Вот именно эта неразрешимая историческая задача оказалось не по плечу прошлым и нынешним обитателям Рижского взморья.

Сегодня мало кто знает, что нынешняя территория Латвии некогда носила название Ливонии, по имени балтских племён ливом, обитавших здесь в те времена, когда латышами здесь и не пахло. Она разделялась на западную (Курляндия) и восточную (Латгалию) части, на территории которых впоследствии в административно - территориальном делении Российской империи возникли Курляндская с центром в Митаве (ныне Елгава) и Лифляндская с центром в Риге губернии. При чём, изначально к обустройству Ливонии приложили руку немцы, датчане, шведы и русские, но не латыши. И хотя нынешняя топонимика Латвии пестрит труднопроизносимыми латышскими названиями, но на самом деле они появились на её географических картах сравнительно недавно, а точнее в 20-е годы прошлого века.

В средние века Ливония была местом, где сходились интересы многих сопредельных государств. Поначалу жившие здесь ливы, находившиеся на стадии родоплеменных отношений и пребывавшие в языческой тьме, являлись данниками русских князей, которые создали на их землях, в том числе и на месте нынешней Риги (на дореволюционной открытке) укреплённые городища. Но с началом эпохи крестовых походов на эти земли положили глаз датчане и немцы, мечтавших обратить ливов в христианство католического обряда и заодно прихватить их земли. Но успех здесь сопутствовал германским крестоносцам, основавшим Ригу, а с ней целый ряд крепостей и укреплённых замков.

Немцы основали на месте очередную военно-монашескую организацию, - орден меченосцев. В середине XIII его поглотили тевтонские рыцари, сделав своим Ливонским филиалом. Именно с немцами-ливонцами вступил в бой в апреле 1242 года на льду Чудского озера новгородский князь Александр Невский. Но отстоять свои территориальные владения в Прибалтике русские княжества, обессиленные монгольским вторжением на Русь в середине XIII, не смогли. И немцы прочной ногой стали в Ливонии, а ливы (как до того пруссы) отошли в область преданий. Оставшиеся балтские племена влачили жалкое существование, так как они на своей родине составили национальное меньшинство.

Ливония к началу XVI века имела исключительно немецкое лицо. Весь её правящий и культурный слой состоял и исключительно из немцев. Германское происхождение имели даже владельцы небольших земельных участков и городские обыватели. А на долю коренного населения выпала роль в лучшем случае наёмных работников или слуг. Им даже запрещалось поселяться в городах. Ситуация стала меняться в лучшую сторону после того как Ливония оказалась в составе Российской империи. После заключения Ништадского мирного договора в 1721 году От Швеции к России отошла Латгалия с Ригой. А уже под занавес уходящего XVIII века та же участь постигла и герцогство Курляндское, возникшее на месте Ливонского ордена на рубеже XV – XVI веков.

В Российской империи как уже отмечалось выше, нынешняя территория Латвии была представлена Курляндской и Лифляндской губерниями, в которых невооружённым глазом заметно было немецкое влияние во всём. Вплоть до середины XIX века у русского правительства не доходили руки до разрешения этой насущной задачи. Дело сдвинулось с мёртвой точки во время Великих реформ императора Александра II. Тогда же русское правительство приняло ряд мер по повышению самосознания и экономической самостоятельности местных балтских племён. С тех пор и берёт своё начало латышский этнос. Но судя по революционным событиям 1905-1907 годов, не всё в этом направлении удалось сделать вовремя. Но следует признать тот факт, что народные волнения тех лет в Прибалтике были направлены не против русского владычества, а как раз акцентированы на немецком засилье.

После Февральской смуты 1917 года периода Первой мировой войны начался развал бывшей Русской императорской армии, вызванной агитацией антиправительственных элементов, в том числе и большевиков. В итоге нынешняя территория Латвии оказалась оккупированной немецкими войсками для борьбы, с которой Временное правительство стало формировать на Северном фронте части и соединения укомплектованные местными жителями. Так появились на свет красные латышские стрелки. С захватом власти большевиками появилась на свет и независимая Латвия. Правда Ленин хотел видеть её советской, но просчитался. В ходе гражданской войны на территории бывшей Ливонии победили прогерманские элементы, которые вскоре бросились в объятия Антанты.

11 августа 1920 годы РСФСР и Латвия заключили Рижский мирный договор, в ходе которого испытывавший определённые внешнеполитические трудности тогдашний лидер Советской России Владимир Ульянов (Ленин) поспешил отдать латышам часть российских территорий. По сему поводу ныне покойный профессор Высшей школы экономики Владимир Махнач еще в конце лихих 90-х лет прошлого века писал «Общеизвестно как определялись границы союзных республик и автономий. Там, где жил самый удалённый от своего этнического центра эстонец, там заканчивалась Эстония, а там, где самый удалённый якут – там проходила граница Якутии. Но совершенно никого не интересовало, где живёт на своей земле самый удалённый от этнического центра русский. Вспомним, как Ленин подарил новоявленной Латвии целую Латгалию, часть Витебской губернии, о чём не могли мечтать самые пламенные латышские сепаратисты».

Дальнейший ход исторических событий нам всем хорошо известен. Однако мало кто знает, что с самых первых лет своей независимости в Латвии (на иллюстрации) на положении лиц второго сорта оказались все, кто не принадлежал к латышскому этносу. Сначала латвийское правительство поспешило избавиться от немцев, которые репатриировались в фатерлянд в два этапа: сразу после окончания Первой мировой войны и незадолго до начала Второй. Ныне эта участь коснулась и русских. Однако преследованиям со стороны латышских чиновников и местных националистов подвергались и представители других балтских народностей, прямых потомков, канувших в Лету ливов.

Поэтому при очередном приступе истерии в Латвии по поводу последствий так называемой советской оккупации то неплохо было, чтобы вместо заунывных причитаний Марии Захаровой МИД нашей страны официально напомнил бы латышской стороне о военных преступлениях их соотечественников-соплеменников на территории России во время Гражданской войны. Ну и конечно неплохо дезавуировать положения Рижского мирного договора 1921 года в свете слов нашего президента о «русских подарках».

Подпишитесь на нашу рассылку
и будьте в курсе

0 комментариев

Написать комментарий