В 2018 году при храме Донской иконы Божией Матери в Новошахтинске появился гуманитарный центр «От сердца к сердцу». Началось всё с вагончика на отшибе, куда люди приходили за последней надеждой — когда уже везде отказали. За семь лет центр вырос до трёх пунктов выдачи помощи, швейной мастерской и команды из 1700 волонтёров. О том, как кормят погорельцев, вытаскивают семьи из кризиса и почему ресурсные центры — это «анекдот про ежика», — в интервью с руководителем центра Ириной Саханиной в новом проекте "Не просто так: истории НКО, менящих жизнь".

— С чего началась история вашего гуманитарного центра? Было ли какое-то знаковое событие, которое подтолкнуло к созданию НКО?

Храм Донской иконы Божией Матери был создан в 1998 году, заложен первый камень, в 2004 году освящен первый престол. А наш гуманитарный центр «От сердца к сердцу» был организован в 2018 году. Послужили толчком люди, которые приходят в храм за последней надеждой. Им некуда просто деваться. И когда им уже везде всё отказывают, они идут к нам. И мы стараемся им помочь всем, чем можем.

Это было вначале просто вагончик, старенький-старенький, который стоял на отшибе храма, и мы там принимали и перебирали вещи. Сейчас у нас уже три пункта выдачи вещевой помощи, пункт приёма граждан, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, пункт выдачи продуктовой помощи, швейная мастерская. И 1700 волонтёров на платформе «Добро.ру». Для нас это большое достижение — всего несколько храмов России верифицированы, мы это сделали первыми.

— Для чего нужна была именно некоммерческая организация? Что мешало просто при храме делать полезные дела?

Мы не создавали отдельное НКО. Чем наша уникальность — храм прекрасно вписался в грантовую деятельность. Мы выиграли шесть грантов именно как храм Донской иконы Божией Матери. Приход — это живой организм, который может помочь нуждающемуся человеку лучше, чем какое-то вновь созданное НКО на голом месте. Люди творят дела милосердия, приходят в храм и хотят делать добрые дела. Благотворительность зарождалась в храмах и монастырях. Мне предлагали несколько раз создать отдельное НКО, писать отдельные гранты. Но я не вижу в этом ни смысла, ни сути. Мы всё делаем здесь, во славу Божию, помогаем людям разных конфессий.

— Какие направления деятельности вы считаете самыми важными? Есть ли проекты, которыми особенно гордитесь?

У меня нет приоритетных проектов. Любой проект, который мы писали, — выстраданный. Мы не пишем гранты ради того, чтобы выиграть. Мы работаем. Первый грант был на оборудование пункта выдачи вещевой помощи: вместо старого вагончика сделали помещение, закупили стеллажи, шкаф для обработки одежды. Второй грант — добровольческая православная школа. Ребята, которые приходили в храм, хотели чем-то заниматься. Мы их объединили, обучили, и до сих пор продолжаем.

Следующий грант был — «Как спасение». Обращались семьи, оказавшиеся в тяжелой жизненной ситуации. Удалось вытащить больше 30 семей. Мы не только помогли оставить детей, но и создали нормальные жизненные условия — делали ремонты, убирались.

— А когда начался поток беженцев, как вы перестроились?

Нам пришлось делать здесь штаб. Храм находится на Харьковской трассе, семь километров от поста «Несветай». Таможенники, спасатели всех направляли к нам. Нужно было людям хотя бы переночевать, поесть горячую пищу. За грантовые деньги приобрели вагончик, поставили восемь раскладушек. Принимали, кормили, поили. Потом были автобусы с детьми — кормили по 150, по 200 человек прямо на территории храма.

— Как подключились к помощи бойцам?

Начали обращаться ребята из СВО. Бабушки-серебряные волонтёры начали шить карематы из старых пальто, подстилки для блиндажей, для госпиталя. Перешли на новые одеяла, спальники, чехлы. Бабушки просто пачками вяжут носки. Зимой приходит сезон — ребята всё разбирают. Батюшка — духовник, окропляет воинские части, возит крестики, иконы, духовную литературу.

— Какая у вас самая большая мечта?

Хочу сделать мастерскую, где серебряные добровольцы-наставники будут обучать детей, мамочек с детьми-инвалидами, мамочек в декрете, пожилых людей различным видам донских промыслов. И наладить сбыт. Потому что хобби — хорошо, а хобби, приносящее доход, — в два раза лучше. Сама я бывший завуч художественной школы, знаю много техник: от плетения до шитья. Очень хочется решить эту проблему. Пока не совсем понимаю как, но будем двигаться в этом направлении.

— Чего не хватает сектору НКО в Ростовской области?

В Новошахтинске, кроме храма Донской иконы Божией Матери, мало кто оказывает реальную помощь. Многие НКО страдают дилетантством. Рассказать, как писать грант, может любой дурак. Быть настоящим экспертом — это другое. Есть хорошие фонды — «Я без мамы» в Ростове, клуб «Феникс» в Шахтах. Они работают тихо, без крика. В православной среде мы считаем себя «рабами ничего не стоящими», сделали только то, что повелел Господь. То есть мы берём на себя эту ношу и несём её.

— Что бы вы сказали тем, кто хочет помогать, но не знает, с чего начать?

Просто не проходите мимо. Если нужна помощь — помогите. Если видите, что кто-то делает доброе дело, спросите: «Чем я могу помочь?». Сейчас столько волонтёрских движений, столько прекрасных людей. Главное — чтобы не было так, что мы хорошие, стесняемся делать плохое, а доброе делаем без стеснения. И не открывайте фонды, если не уверены, что сможете нести эту ношу. Лучше присоединитесь к тем, кто уже это делает хорошо.